Островский Александр Николаевич. Бедность не порок

... Ежели Луповицкий и был масоном, так это
не препятствовало ни пирам его, ни театру, ни музыке, ни охоте. Иное
сталось, когда он прожил в Петербурге целую зиму. Воротившись оттуда, к
удивлению знакомых и незнакомых, вдруг охладел он к прежним забавам,
возненавидел пиры и ночные бражничанья, музыку и отъезжие поля - все, без
чего в прежнее время дня не мог одного прожить.
Музыканты, актеры, живописцы распущены были по оброкам, псарня частью
распродана, частью перевешана, прекратились пиры и банкеты. Для привычных
гостей двери стали на запоре, и опустел шумный дотоле барский дом.
Луповицкий с женою стали вести жизнь отшельников. Вместо прежних веселых
гостей стали приходить к ним монахи да монахини, странники, богомольцы,
даже юродивые. Иногда их собиралось по нескольку человек разом, и тогда
хозяева, запершись во внутренних комнатах, проводили с ними напролет целые
ночи. Слыхали, что они взаперти поют песни, слыхали неистовый топот ногами,
какие-то странные клики и необычные всхлипывания, Через несколько времени,
опричь странников и богомольцев, стали к Луповицким сходиться на ночные
беседы солдаты, крестьяне, даже иные из ихних крепостных. Никто понять не
мог, что этот сброд грубых невежд и шатунов-дармоедов делает у таких
просвещенных, светских и знатных людей, как Луповицкие. Александр Федорыч и
в другом изменился: любил он прежде выпить лишнюю рюмку, любил бывать
навеселе, любил хорошо и много покушать - а теперь ни вина, ни пива, даже
квасу не пьет, только и питья у него чай да вода. Не только мясного -
рыбного за столом у него больше не бывало, ели Луповицкие только хлеб,
овощи, плоды, яйца, молочное, и больше ничего. Зато и в светлое воскресенье
и в великую пятницу с сочельниками подавалась у них одна и та же пища.
Сестра Луповицкого была замужем за Алымовым, отцом Марьи Ивановны,
умерла она раньше перемены, случившейся с ее братом. Вскоре умер и муж ее,-
тогда Луповицкие маленькую сиротку, Марью Ивановну, взяли на свое
попеченье...